Триер, Вагнер и Дюрер. Средство от меланхолии

Умение превратить личную проблему в произведение искусства - вот, что отличает гениального человека от всех остальных. Помимо этой задачи, в "Меланхолии" Триер смог решить массу других. В частности экранизировать одно из ключевых произведений Северного Возрождения.

Чтобы сразу закончить с неискусствоведческой частью текста, констатирую, что фильм "Меланхолия" надо немедленно посмотреть, если вы: боитесь боли; все еще не верите, что умрете; хотите перестать думать о чем-то (после просмотра некоторое время вы будете думать только о "Меланхолии").

Триеру снова удалось всех удивить, очаровать и разочаровать. В фильме провокационны многие вещи – почти гламурные красивости в первой части, отсутствие динамики в характере главной героини во второй, антидогматичная эстетизация катастрофы, - не фильм, а сплошной рекламный ролик смерти, - качественный, дорогой и креативный. Однако многие странности фильма объясняются, как это ни удивительно, культурными симпатиями режиссера.

В любви к немецкой культуре во всех ее проявлениях Триер признавался задолго до знаменитой каннской пресс-конференции. И если музыка из оперы "Тристан и Изольда" в сценах апокалипсиса вряд ли удивит опытного триероведа, уже слышавшего Вагнера в "Эпидемии", то доскональное цитирование излюбленного сюжета германских и фламандских художников конца XV-начала XVI века для меня, например, стало сюрпризом.

"Меланхолия" - одна из знаменитых "Мастерских гравюр" Альбрехта Дюрера, созданная в 1514 году. Традиционная для готического искусства иконография меланхолии как типа темперамента изменена Дюрером кардинальным образом. Крылатая женщина предстает на гравюре неким высшим существом, обладающим всеми знаниями и умениями, но пребывающая в бездействии. На ее поясе два кошелька – символ богатства, над головой – песочные часы – символ времени и конечности, в окне – огромная комета, рядом с которой крылатое существо несет надпись "Меланхолия". На этой гравюре впервые появляется знаменитый магический квадрат Дюрера, который вместе с другими символами говорит о том, что сидящий человек если не равен Богу в умениях, воле и интеллекте, то, по крайней мере, готов к спору с Ним. Эту гравюру называют духовным автопортретом художника. Глядя на нее, фильм Триера воспринимается как легкая импровизация на заданную тему в традициях студенческих капустников.

Невероятной красоты кадр, когда Лео и Джастин готовят прутья для сказочной пещеры, чтобы спрятаться от падающей планеты, взяты Триером у другого немецкого художника - Лукаса Кранаха Старшего. Его "Аллегория меланхолии" (1528) и "Меланхолия" (1532) изображают крылатого гения, строгающего длинную ветку. Этот жест, иногда трактующийся как суицидальный мотив, отчетливо выделен в фильме. У Кранаха безмятежные дети играют с деревянным шаром у ног Меланхолии, в то время как на город на фоне несется черное ядро, состоящее из всадников и коней. У Дюрера перед Меланхолией раскрывается водная гладь залива, в точности воспроизведенная Триером в фильме.

Безусловно, помимо перечисленных цитат в картине можно найти многое из Тарковского, Кубрика, Джона Милле, Маркиза де Сада и других гениев различных культур и народов. Но Дюрер был все-таки первым. Всегда интересно как появляется замысел фильма. Почему-то приятно представлять, как усталый Триер, перед сном просматривая с лупой эстампы, натыкается на "Меланхолию" и говорит: "О!"

Евгения Киселева